Беженцу из Афганистана ужесточили меру наказания за разжигание межнациональной розни

18 февраля в Бишкекском Городском суде был оглашен приговор гражданину Афганистана Камрану Шинвари. Коллегия по уголовным и административным делам признала его виновным в разжигании межнациональной розни и оскорблении лиц русской национальности в социальной сети «Фейсбук».

Беженцу из Афганистана ужесточили меру наказания за разжигание межнациональной розни

Мы внимательно следили за ходом  судебного разбирательства,  информировали своих читателей о развитии событий резонансного дела в статьях «Неоконченная история чужой войны» 7 августа 2019 г. и «Уголовные дела «растворяются», а подозреваемые покидают Кыргызстан» 20 ноября 2019 г., «Беженец из Афганистана получил срок за разжигание межнациональной розни в Кыргызстане» 27.10.2020 .

Теперь с уверенностью можно сказать, статья 313 УК КР о разжигании межнациональной розни – работает! И оскорбление людей по национальному признаку с рук не сойдет.

Бесславный демарш

Приговором суда Октябрьского района, как и работой двух адвокатов, беженец из Афганистана, оказался не удовлетворён. Поэтому в апелляционной инстанции количество адвокатов увеличилось втрое. Как показывает многолетний опыт, замена или резко возросшая численность защитников, лишь подтверждает вину и неуверенность показаний подсудимых. Так вышло и на этот раз.

Напомним, из зала суда Камран Шинвари, облаченный в наручники отправился в СИЗО – 1.

Апелляционная  инстанция рассматривала дело в он-лайн трансляции, как и требует санитарно-эпидемиологическая обстановка. Таким образом, подсудимый оказался в более выгодных для него условиях  – сиди и молчи, делай вид, что не слышишь или не понимаешь. Видимо наученный адвокатами и прошлым опытом, от дачи показаний Шинвари отказался, предоставив карт-бланш шести адвокатам.

Зал суда на первом заседании был набит до отказа. Преимущественно гражданами, откровенно пренебрегающими масочным режимом и соблюдением хоть какой-нибудь дистанции. Группа поддержки, состоящая  из юных лиц с невнятными плакатами, прочитать которые, по причине скромной свернутости оных, не представлялось возможным, таяла, как февральский снег, после каждого заседания. Вышли из употребления, так и не замеченные плакатики.

К эксперту–лигвисту, проводившему экспертизу вопросов не было.  Действительно, оскорбительный текст комментария очевиден даже первокласснику.

Ко мне, как к главному свидетелю обвинения, вопросов было не счесть. И ни одного по существу. Так, адвокатов интересовало, с какого почтового отделения мной были отправлены обращения в компетентные органы и копии каких документов были вложены в конверты. Прискорбно, но вопросы адвокатов оказались некомпетентны. Их интересовало, к примеру, чем отличаются нотариальные действия от следственных. Они не знали,  что институт понятых был упразднен с 2019 года. Некоторые и вовсе откровенно не знали материалов дела.

Зато попрекнули следователя незнанием истории войны в Афганистане. Но, уводя внимание суда вопросами и комментариями, не относящимися к делу, адвокаты практически оставили своего клиента без защиты, не выстроив единой линии.

Ходатайство о недопустимости моих показаний как свидетеля вызвало недоумение. Защита аргументировала это тем, мол, не может свидетель и расследование сам проводить, и в компетентные органы обращаться. Замечу, что в двух уголовных делах по статье «Убийство» имеются мои свидетельские показания по информации, добытой в ходе журналистского расследования. Но вернемся в зал суда.

Пока судебная коллегия удалилась в совещательную комнату для принятия решения по заявленному ходатайству, одна из пенсионерок из группы поддержки Шинвари попыталась спровоцировать словесный конфликт  с представителем Посольства России. Пожилая женщина с некачественным татуажем бровей с синим отливом, почему–то сочла свое пребывание в зале суда более уместным, чем представителя дипмиссии России.

Заместитель посла РФ, как и положено дипломату на провокацию не поддался. Да и к разочарованию стороны обвиняемого ходатайство было отклонено.

Отдельно стоит отметить слова переводчика афганца, якобы не владеющего русским языком.

– Я буду переводить, если ему будет что-то непонятно, – пояснил толмач свое молчание. Так вот, за весь процесс, он перевел только последнее слово подсудимого.

У шести адвокатов, клиент с большим сроком

Основной аргумент защиты, что аккаунт, дескать, фейковый, то есть фальшивый противоречил ими же заявленным ходатайствам. Зачем, например, в таком случае ходатайствовать о проведении комплексной экспертизы по оскорбительному комментарию?   Доказать, что оскорбления в адрес людей русской национальности лились рекой от неизвестного злоумышленника, каким-то невероятным способом добывшего личные фотографии обвиняемого, адвокаты не смогли.

Напомним, оба аккаунта, принадлежность которых подсудимый то признавал, то отрицал, были удалены, как только началось следствие. Причем, по словам  квалифицированного  IT–специалиста, лицом имеющим доступ к паролям. Иначе говоря, владельцем.

Предположение о том, что аккаунтом мог воспользоваться злоумышленник, укравший в 2015 году планшет тоже абсурдный нонсенс. Сколько ж терпения у вора и зачем? Где здравый смысл? Во-первых, комментарий был написан спустя два года, в 2017 году.  Во-вторых, при подаче заявления о краже планшета с предоставлением правоустанавливающих документов на устройство с идентификационным кодом, посредством проведения ОРМ устройство объявляется в розыск и блокируется. И наконец, как же тогда объяснить, что русофобские комментарии в социальной сети совпадают по смыслу с нецензурными высказываниями подсудимого на видеозаписи, которая так же имеется в материалах уголовного дела? Явно не совпадением.

В последнем слове, подсудимый поклялся на Коране, дескать, не виноват. И тут же потрясая священной книгой, осыпал угрозами прокуратуру и меня, проявив свою сущность в очередной раз.

Судебная коллегия Бишкекского Горсуда по уголовным делам и административным правонарушением выслушав стороны и обозрев материалы дела, изменила приговор Октябрьского районного суда, исключив применение амнистии, назначив тем самым наказание, в виде лишения свободы сроком на пять лет. Приговор вступил в законную силу с момента оглашения.