На фоне продолжающегося роста технологической и военной мощи Китая центральным вопросом остается способность Пекина согласиться на стабильное сосуществование с Индией как с автономной и значимой азиатской силой. В своем выступлении китайский лидер сделал упор на «китайскую модернизацию» и укрепление национального духа, обходя прямые упоминания о пограничных конфликтах, что, по мнению экспертов, свидетельствует о стремлении Китая утвердить свою исключительную иерархическую роль в Азии, не признавая за Индией статус равного партнера.
Как отмечает бывший министр иностранных дел Индии Шьям Саран, Пекин рассматривает мир через призму биполярности (США — Китай), где Индии отводится роль либо ведомого игрока, либо препятствия на пути к реализации «китайской мечты». Тот факт, что Китай продолжает наращивать военное присутствие вдоль линии фактического контроля и активно внедряет передовые технологии в оборонный сектор, говорит о долгосрочной стратегии давления. Для Дели это означает, что традиционные дипломатические маневры могут оказаться неэффективными, если они не будут подкреплены реальным сокращением экономического и технологического разрыва между двумя странами. Пекин дает понять, что готов к миру только на своих условиях, которые подразумевают признание китайского доминирования в регионе.
Для Индии сигналы из Пекина подчеркивают необходимость формирования новой стратегии, сочетающей внутреннее укрепление и гибкие международные альянсы. Главный вызов заключается в том, что по мере роста могущества КНР Пекину становится все труднее принимать Индию как самостоятельный полюс силы. В этой ситуации стабильность в Азии будет зависеть от того, сможет ли Дели создать достаточное количество противовесов, чтобы заставить Китай перейти к модели равноправного сосуществования. Пока же риторика и действия Си Цзиньпина указывают на то, что Пекин нацелен на установление монополярного азиатского порядка, что неизбежно ведет к сохранению напряженности в двусторонних отношениях.
