Февраль стал одним из самых кровавых месяцев в современной истории Пакистана, обнажив неспособность государственного аппарата безопасности защитить собственных граждан. Череда масштабных трагедий — взрыв в мечети Исламабада, унесший жизни 36 человек, нападения на военных в Баджауре и теракты в провинции Хайбер-Пахтунхва — продемонстрировала глубокий кризис в силовых структурах.
Несмотря на наличие разведывательных данных о готовящихся атаках, власти не предприняли решительных действий. Критики режима подчеркивают, что нынешний коллапс является прямым следствием многолетней политики поддержки радикальных группировок, а военное руководство вместо признания ошибок предпочло использовать проверенный метод: создание внешнего кризиса для отвлечения внимания от внутренних провалов.
В качестве акта «возмездия» пакистанские военно-воздушные силы нанесли удары по приграничным провинциям Афганистана, заявляя о ликвидации лагерей террористов. Однако, по данным ООН и афганских властей, жертвами этих атак стали в основном мирные жители, включая женщин и детей. Эксперты полагают, что эти удары не имели реального антитеррористического значения, а были направлены на внутреннюю аудиторию, чтобы продемонстрировать «силу» армии, которая не смогла предотвратить теракты в десяти милях от собственного штаба в Равалпинди. К концу февраля ситуация обострилась до официального объявления «открытой войны» с Афганистаном, что, по мнению международных наблюдателей, грозит масштабной дестабилизацией всего региона.
Параллельно с внешним конфликтом в самом Пакистане усиливаются репрессии против собственного населения. Особую тревогу вызывает ситуация в Белуджистане, где только за 2025 год было зафиксировано более 1200 случаев насильственных исчезновений и сотни внесудебных казней. Родственники погибших сообщают о следах пыток на телах, обнаруженных после задержаний сотрудниками сил безопасности. Спецдокладчики ООН квалифицируют подобные действия как серьезные нарушения прав человека и международные преступления, призывая Исламабад к созданию независимых механизмов расследования и криминализации практики похищения людей государственными органами.
Жестокое отношение силовиков распространяется и на афганских беженцев, которые десятилетиями строили жизнь в Пакистане. Массовые принудительные депортации, затронувшие более миллиона человек, сопровождались конфискацией имущества и активов на сумму около 4 миллиардов долларов. Международные организации по правам человека неоднократно заявляли о нарушении принципа недопустимости принудительного возвращения в опасные зоны, однако пакистанский истеблишмент продолжает использовать беженцев как инструмент давления, одновременно представляя себя миру в роли «пострадавшей стороны» от действий соседнего государства.
На фоне этих событий в стране растет организованное сопротивление военному руководству и правительству. Протесты в Гилгит-Балтистане, сопровождающиеся лозунгами против высшего генералитета, и активные кампании в социальных сетях под тегами «военный фашизм» и «бойкот армейского бизнеса» свидетельствуют о глубоком расколе в обществе. Активные боевые действия на границе с Афганистаном воспринимаются многими как преднамеренная стратегия управляемого хаоса, призванная спасти репутацию командования и отвлечь народ от катастрофических провалов в сфере экономики и государственного управления.
