Ребенок как орудие мести: Заложниками всех неприятностей, сопутствующих разрыву родителей, становятся дети

16.07.2018 в 12:50, просмотров: 8060

Развод – событие не веселое, но уже давно обычное, житейское. В такой момент семья делится пополам, в некоторых случаях и имущество. Но хуже, когда родители начинают делить ребенка, настраивать его друг против друга, не стесняясь в методах и руководствуясь исключительно местью. Дело не только неблаговидное, но иногда и уголовно-наказуемое…

Месть обиженного мужа

Марина (имя изменено в интересах несовершеннолетнего ребенка, – Авт.) разошлась с супругом 6 лет назад. Говорит, нашла лучше, влюбилась и ушла, забрав малолетнюю дочь. Немногим после развода удается сохранить хорошие человеческие отношения, некогда любящих людей. Не всем дано искусство дипломатии. Супруг Марины с трудом пережил предательство и расставание. Ведь одно дело, когда подобным образом поступает мужчина. Вроде как само собой разумеющийся поступок. А у Бориса все наоборот! Его бросили, унизили изменой и без сожалений растоптали планы и чувства.

– Да как же теперь людям в глаза смотреть! Стыдобище какое! Соседи уже шушукаются, рогоносцем называют! – подливала масла в долго тлевший огонь обиды мать Бориса. В глазах бывшей свекрови Марина была конченой мерзавкой, опозорившей сына на весь свет.

– Ну, мы ей еще покажем, устроим веселую жизнь, – утешала мать, продумывая варианты мести. А Борис, вместо того, чтобы сохранять спокойствие, как подобает мужчине, разогревал в сосудах своего головного мозга ненависть и обиду на бывшую жену.

На жилплощадь Марина не претендовала, алиментов, как ни странно, не требовала и вообще исчезла из жизни Бориса, словно и не было. Чем еще больше злила. Прошел месяц, год, а экс-супруга даже и не думала приползать на коленях и молить о прощении. А ведь именно такие картины рисовало воображение Бориса. Он представлял ее чуть ли не в рубище, голодную, растрепанную, конечно же, потасканную и побитую жизнью у своего порога. А он великодушно прощал, отчитав предварительно, и все налаживалось, жизнь возвращалась в привычное русло и даже лучше. Ведь по его представлениям, точнее внушениям любящей мамы, Марина должна будет испытывать чувство вины и благодарности за прощение до конца своих дней. И прислуживать с кроткой улыбкой.

Однако не тут-то было. Время шло, жена и не помышляла о возвращении. Когда он приезжал навестить дочь, то неприятно отмечал для себя – бывшая не выглядит так, как он представлял.

Скорее всего, Марина никогда бы и не узнала о переполнявших Бориса чувствах ненависти и обиды, если бы не некоторые обстоятельства…

Строгое воспитание?

Два года назад Борис зашел за дочерью на прогулку. Девочка стала жаловаться на сильную головную боль, неожиданно расплакалась. Отец и раньше замечал странное поведение дочери. Она стала обидчивой и раздражительной, да и внешний вид вызывал тревогу. Не было того детского румянца, присущего ее возрасту. Наоборот, бледная с кругами под глазами. Когда он забирал ее с детского сада, девочка говорила, что, дескать, не хочет идти домой, потому что боится маму. Борис и раньше, во время брака неоднократно делал замечания супруге насчет грубого отношения к ребенку.

Зимой 2016 года Борис отвел дочь к невропатологу, чтобы выяснить причину головных болей и перепадов настроения. Девочке назначили лечение. Но Марина, узнав об этом, не выразила благодарности, а разозлилась. Позже девочка пожаловалась отцу на то, что мать наказала ее. Озадаченный Борис отвел ребенка домой, а вечером рассказал все своей матери. Пазл сложился. На семейном военном совете было решено довести дело до суда, лишить Марину родительских прав и если звезды будут благосклонны, то «упечь» ее за решетку.

На следующий день Борис вместо детского сада повел дочь снимать побои. Затем написал заявление в милицию, сообщив о насилии в семье бывшей супруги. Органы Соцзащиты вынесли решение о том, чтобы девочка осталась в доме отца, где ее безопасности ничего не угрожает.

Марине предъявили обвинение в неисполнении обязанностей по воспитанию ребенка должным образом и причинении физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев. В СИЗО, конечно, закрывать не стали, ограничились подпиской о невыезде.

В ходе судебного разбирательства Марина, кстати, педагог по образованию, вину не признала и пояснила, что синяки и царапины были получены ребенком во время игры на детской площадке. А голос повышала исключительно в воспитательных целях.

– Воспитывала, как могла, а теперь уже два года мне не дают видеться с дочерью и всячески настраивают ее против меня! А если и дала подзатыльник, то исключительно в воспитательных целях! – заявила Марина.

Однако мать Бориса была категорична. Женщина заявила, что Марина не давала ребенку любви и материнской заботы, чему она была неоднократным свидетелем. И лечила не так, и кормила не тем, и одевала не в то, что нужно. Поэтому, мол, у девочки слабое здоровье. Плохо смотрела за ребенком, занималась своими делами.

Кстати, соседи бывших супругов приняли сторону отца, сообщив как мать «крыла дочь матом».

Психолого-психиатрической экспертизой было доказано, что насилие имело место. И в целях сохранения нормального психического здоровья ребенка нежелательно проживание с матерью. Чего ребенок и не желает, называя мать исключительно по имени.

Несмотря на отрицание Мариной очевидных фактов, суд счел ее вину доказанной и приговорил к штрафу в размере 50 тысяч сомов. Дочь осталась с отцом. Но Борис не удовлетворен решением Первомайского районного суда и грозит Марине «упрятать за решетку на долгий срок». Обещает, что она больше никогда не увидит свою дочь, которой он расскажет «какая ее мать на самом деле». Борис думает, что он выиграл. На самом деле здесь нет победителей. Проиграли все, получив по заслугам. Но больше всех пострадал ребенок, оказавшись между двух огней и став орудием мести. Родители не смогли при расставании остаться хорошими друзьями и прийти к компромиссу, дергая в своем нервозе ребенка словно швабру.

Останавливаться на достигнутом Борис не намерен и уже обжаловал приговор первой инстанции, несмотря на то, что экс-супруга смирилась с лишением права воспитывать дочь и хоть как-то участвовать в ее жизни.