Возможно, скоро в стране появятся новые рабочие места, ибо опять станет востребованной профессия палача. Глава Совбеза КР Адахан Мадумаров предложил снова ввести смертную казнь за особо тяжкие преступления. Его поддержал руководитель ГКНБ Мурат Суталинов, по мнению которого не стоит брать пример с западных стран и учитывать мнение международных организаций типа ОБСЕ, а стоит вернуться к применению высшей меры наказания.

Лифт на эшафот

По большому счету, предложение Суталинова вызывает тревогу. Нет, не потому что жалко убийц, насильников и маньяков, которые после отмены смертной казни получили возможность дожить за решеткой до глубокой старости. Появление идеи о "возвращении" высшей меры, возможно, означает что правоохранительные органы не могут справиться с преступностью. При этом главным аргументом является самая популярная в таких случаях фраза: "Преступники почувствовали безнаказанность". Но никаких цифр для сравнения не приводится, те есть не показан уровень преступности до отмены смертной казни и после, нельзя сопоставить цифры и сделать выводы, что положение действительно ухудшилось. И даже если эти цифры будут впечатляющими, нельзя утверждать, что увеличение количества тяжких преступлений обусловлено отменой смертной казни, поскольку такие исследования не проводились.

Некоторые политики и государственные деятели (тот же Адахан Мадумаров) говорят, что в Кыргызстане нет условий для содержания лиц, приговоренных к пожизненному заключению, и что у государства нет денег на их содержание. Наверняка почти все сотрудники правоохранительных органов и родственники тех, кто погиб от рук убийц или подвергся насилию, тоже выступают "за" смертную казнь. А в рядах сторонников сохранения "статус кво" прежде всего стоят правозащитники и продвинутые представители гражданского общества. Мы предоставили слово обеим сторонам.

Садыкжан Махмудов, адвокат, руководитель ошской правозащитной организации "Луч Соломона":

— Я против возрождения смертной казни. Она отменена во многих цивилизованных странах, а Кыргызстан объявил на весь мир, что придерживается демократических принципов развития, одним их которых является гуманизация законодательства. Мы подписали международные документы, и если в УК вернут смертную казнь, это нанесет вред имиджу государства, который все годы независимости выстраивался буквально по крупицам. Да, я согласен, что многие преступники — серийные убийцы, насильники детей — заслуживают того, чтобы их лишили жизни. Но только Бог имеет право отнимать ее. По роду деятельности мне приходится разговаривать с теми, кто приговорен к пожизненному заключению за самые тяжкие преступления. Некоторые осужденные говорят, что лучше бы их расстреляли, потому что им невыносимо трудно нести тяжкий крест совершенных деяний и знать, что они никогда не выйдут за пределы четырех стен. 

Валериан Вахитов, начальник отдела Ошской прокуратуры:

— Общечеловеческие ценности, гуманизм, милосердие — прекрасные слова. Однако только до тех пор, пока беда не коснется нас самих. Нет ничего удивительного в том, что человек жаждет мести за нанесенное ему горе, за смерть близких. 

Милосердие по-милицейски

Недавно джалал-абадские правозащитники провели очередной семинар — дело в общем-то обычное. Необычными можно назвать только слушателей этого семинара — на сей раз ими стали сотрудники милиции. Почти два десятка работников изоляторов временного содержания из южных регионов республики в течение двух дней слушали лекции российских специалистов. Николай Гусаков, тренер-психолог общественной организации "Человек и закон" из Йошкар-Олы, и Сергей Подузов, сопредседатель этой же организации, старались выстроить диалог с милиционерами, а не просто рассказать им о соблюдении прав человека. 

— Вы сами верите в то, что после прослушивания этих лекций какой-нибудь начальник ИВС или СИЗО начнет соблюдать права арестованных? 

Сергей Подузов: — Заставить человека поменять свое мнение могут три фактора: знания, навыки и опыт. Прежде всего до каждого человека надо донести информацию; другое дело, как он будет ее использовать. Но разумеется, от одного семинара ситуация не улучшится. 

Николай Гусаков: — В России подобные семинары проводятся с 2003 года, в результате мы получили возможность говорить с представителями власти и правоохранительных органов на понятном друг другу языке. Наша работа становится полезной как для общества, так и для органов правопорядка. Все сразу не получится, но вода камень точит.

— Мой личный опыт общения с сотрудниками милиции такого ранга, для которых вы проводили семинар, свидетельствует о том, что это довольно… тяжелопрошибаемая публика. Может, вы бьетесь лбом об стену?

Н.Г.: — То, что мы делаем, не совсем обычно. Мы не просто предоставляем информацию о правах человека, мы говорим о философских аспектах человеческих взаимоотношений. Мы хотим сделать так, чтобы каждый вел себя разумно. Возможно, проблема даже не в самом человеке, а в общественной иерархии, при которой подчиненный не способен выйти за пределы своего круга обязанностей. Я не могу согласиться с вами в том, что милиционеры — люди непрошибаемые. Они готовы к переменам, просто что-то мешает им проявить себя с положительной стороны. 

Мы долго договаривались с милицейскими начальниками, прежде чем нас допустили к работе с сотрудниками органов. Четыре года мы убеждали их, что не угрожаем существующей власти, строю. На семинарах мы не ставим задачи противопоставить кого-то кому-то. Напротив, создаем условия для того, чтобы стороны могли понять друг друга. Необходимо создать ситуацию, при которой властям будет невыгодно брать взятки, а общественности критиковать их. Ибо на сегодняшний день критическая политика со стороны общественных организаций доказала свою несостоятельность. 

— То есть надо вообще отказаться от критики власти?

С.П.: — Критиковать можно и нужно, но всегда с предложениями. Огульное охаивание не принесет результата. 

— Пока вы пытаетесь изменить отношение некоторых сотрудников милиции к правам человека, в Кыргызстане с подачи компетентных органов началась дискуссия по поводу введения смертной казни, которая была отменена в позапрошлом году… 

С.П.: — Если вы проведете в любой стране мира референдум по вопросу о необходимости смертной казни, большинство населения обязательно будет "за". Отмена высшей меры — вопрос политический. В Кыргызстане политическая воля руководства страны оказалась выше, например, политической воли российского руководства, ведь у нас смертная казнь не отменена, действует только мораторий. Абдумалик Шарипов, сотрудник джалал-абадской правозащитной организации, которая и проводила семинар для сотрудников ИВС, на вопрос о смысле этих бесед ответил так: "Мы — не оппозиция, мы — правозащитники. Мы не стоим по разные стороны баррикад с властью, поэтому хотим убедить ее в необходимости сотрудничества". 

Ну, что ж, как говорится, дай бог. Ведь на самом деле переубедить, перетянуть на свою сторону, заразить своими идеями — задача не из легких. Тем более, когда речь идет о диалоге с властью.

Сергей КРИВОШАПОВ.